Хабарҳои Театри Конибодом дар дигар шабакаҳо

Ҳафтаномаи “Оила” 30 январи 2019.

Падар аз дасти қарзи бонк вафот кард. 

Аммо ин дар намоиши театрии ш. Конибодом на дар зиндагӣ

Муҳаббат, муҳоҷират, туй барпо кардан, ҷудошавӣ ва боз муҳоҷирату муҳаббат…Мисли занҷираеро мемонад, ки имрӯз ҷомеаи моро нигарон мекунад. Аксарияти онҳое, ки туйи бо даб- дабаву ҳам-ҳама барпо кардаву ситораҳои тобноки эстрадаро даъват мекунанд бо пули муҳоҷират оила барпо менамоянд. Ҳаммаи мо дар атрофамон садҳо нафарро мешиносем ва шояд худи мо низ ҳастем, ки рафта бори муҳоҷират кашидем то барои се соати хушҳолиямон дар рузи туй ба як ситораи боҷило ё беҷилои мусиқӣ диҳем, ниҳояти ин хушҳолимон низ дер давом намекунад ва мерасем ба рӯзе, ки мегуем барои интихоби оила саросема будем, хато кардем ё ба ҷойи мо модарамон интихоб карду ин духтар ба ман маъқул нест. Бо ин вирусе, ки бачаву бачадор аст ва гуфтем монанд ба занҷираи бе сар аст бояд мубориза бурд. Бо чи роҳ? Адабиёт, синамо, мусиқӣ, театр ва ВАО. Ҳамин аст, ки ҳунармандони театри шаҳри Конибодом ба номи Туҳфаи Фозилова низ пай бурданд мушкилиро ва дарҷ мекунанд, ки яке аз проблеммаҳои муҳими шаҳри мо ҳам ҳаст. Бори сангини муҳоҷират кашидани ҷавонон ва ниҳояти оилабарпокуниву якдгиранофаҳмӣ, сабукфикрӣ ва ҷудошавӣ. Онҳо мегуянд ҳарчанд шаҳри Конибодом як шаҳри музофотиҳам бошад лекин сатҳи туйгузарони баробар ба Хуҷанду Душанбе меистад. Соҳимаъракаҳо ба ин диққати махсус медиҳанд, ки ин рӯзи хушбахтии навхонадорон бо арзиш бошаду хотирмон. Дар мисолҳое, ки имрӯз медонем дар вилояти Суғд қимматтарин туйхонаҳо ин дар шаҳри Конибодом ҳастанд. Яъне ҳамин тавр ҳаст, ки тамоми маблағи умр ҷамъкардаашонро дар туй сарф мекунанд. Бозҳам тибқи мушоҳидаҳо аз ҳама пеш меистем мо мардуми Конибодом дар масъалаи ҷудошавии оилаҳо, ки ин боиси нигаронии мо ҳунармандони театр аст. Ҳатто нисфи оилаҳо, ки дар сол оила барпо мекунанд буъди як то ду соли хонадори ҷудо мешаванд. Барои ҳамин театр наметавонад ин ҳамаро дида бе тараф биистад. Аҳли ҳунари театр мегуянд дар атрофи ҳамин мавзу мо ду намоиш руи саҳна бурдем “Модар ман зан мегирам” ва “Оҳ муҳаббат”.

Баҳсу баррасии ҷавони бист солае, ки ошиқ шудасту мехоҳад ҳарчи зудтар туй кунад. Аммо дар ру ба руи ӯ меистад масъалаҳои таъмини моддии зиндагӣ, таҳсилоти олӣ гирифтан ва соҳиби ҷойи кор шудану бо озоди молияви расидан. Дар баробари ҳамин оила ҳаст оилаи дигар ва онҳо духтаре доранд, ки бояд ба шавҳар диҳанд ва падари духтур маҷбур мешавад барои харҷҳои беҳудаи духтараш аз бонк қарз гирад. Духтарҳам ба шавҳар меравад бо қарзи бонки падар, аммо чун зиндагии воқеии шаҳри мо духтар зуд аз оилааш ҷудо шуда ба хона меояд. Пули қарзи бонк ҳануз мондааст ва ин ҳама бори ғуссаро падар бардошт карда наметавонаду аз бемории қалб мемурад. Яъне воқеаи оилаи дуввум барои оилаи яккум панд мешавад ва ин писарбачаи бист сола ба хулосае меояд, ки аз ҳаматараф бояд ба оиладорӣ омода шуда баъд туй кард. Ин намоишро бо як ҷумла мешавад гуфт, ки проблеммаҳои то оиладорӣ ва созишкардану забонёфтан дар хонаводаву ҳалли масъалаҳои дар пеши навхонадорон бударо барраси мекунад. Намоиши мазкурро коргардон Муҳиддини Музаффар руи саҳна мондааст. Нақшҳоро бошанд ҳунармандони таҷрубадору саршиноси театри Конибодом, Истад Мамадҷонова, Умаралӣ Сатторов,  Юнусалӣ Эргашов, Дилбар  Сулаймонова, Фарҳҳод Ғаффопур, Нозанин Ҷуразод ва Муқаддас Раҳмонова мебозанд.

Як  марду зан он қадар миёни ҳам муносибати хуби ҳамсари надоранд. Ҳарчанд вазъи моддии онҳо дар хона таъмин аст аммо дунболи хушкардаҳои дигарашон мегарданду ба онҳо хат менависанд. Ҳатто онҳо барои кори хонаро кардан хизматгору канизак доранд, ки хилофи бе муҳаббати соҳибхонаҳо ин хизматгорон якдигарро дуст медоранд. Тасодуфи  ҳамин мешавад, ки он зану мард тавасути хатнависи ба хушкардаҳои худ шабона ба назди ошиқу маъшуқаҳошон мераванду ин ду хизматгор дар хона танҳо монда ниҳоят ба ҳамдигар изҳори муҳаббат мекунанд. Хулосаи ин гирудорҳои шабона ҳамин мешавад, ки соҳибхонаҳо аз мулоқоти маъшуқаву ошиқашон ноком бар мегарданд ва аз кирдори якдигар зану шавҳар бо хабар мешаванд. Инҷо дарк мекунанд, ки ишқ дар хонаашон аст ва набояд онро дар дигарҷой ҷустуҷуй кард. Аҳли ҳунармандони ҳамин намоиш ҳамаги ҳунарпешаҳои ҷавони театр мебошанд, ки аз зинадгии худу атрофиён нақш меофаранд. Хушнуди Дадо,  Нозанин Ҷуразод, Фаррух Ваитов ва Муқаддас Раҳмонова мебошанд. Суҳроб Шехов коргардони ҷавон, хатмкардаи мактаби олли театрии кишвари Руссия ҳасту намоишро дар саҳнаи театри зодгоҳаш таҳия намуд.

Се соли охир ҳарду намоишҳо садҳо маротиба пешниҳоди тамошобинони шаҳри Конибодом ва ноҳияҳои атрофи он гардонида шуд. Тамошобинон аксаран баъди тамошо омада изҳор менамоянд, ки ин ҳаёти рӯзмарраи мо мебошад.  Моро месазад то  он вақте имкон дорем мубориза бо вайрон шавии оилаҳо бубарем . Муборизаро аввалтар аз ҳама дар нисбати худ оилаи худ ва сипас маҳаллу шаҳрамон идома диҳем. Дар вақти дидани хушунати хонаводагӣ ҳатман аз он пешгирӣ кунем, бе тараф набошем, гуфтанд дар суҳбат аҳли ҳунари театри шаҳри Конибодом.

 Ҷасури Вашгирдӣ

Театральный критик:

Камариддин Артыков.

Ташкент

КОНИБОДОМСКИЙ ДНЕВНИК. Часть I. (9 Сен 2018).

Удивительная история, которая закончилась просмотром спектакля легендарного Овлякули Ходжакули, в маленьком провинциальном городе Конибодом республики Таджикистан. Театрик, всем своим обликом и бытованием “опрокинутый” в середину прошлого века. Уже сам по себе артефакт, со всем что в нём сохранилось и на удивление продолжает существовать, и более тогО, живёт пульсирующей художественной жизнью! Половина театра (летняя площадка), буквально, обрушена временем. Вторая половина (внутренняя часть) основного помещения, ещё как-то?! “держится”, а убранство её – уже следует сохранять, как раритет советских времен. В этом пространстве происходило таинство, которое мы застали, приехав в этот “потерянный мир”, накануне премьеры спектакля “Кобил” (“Каин”), по текстам Байрона и Авесты. Четверо молодых актёров со своим Гуру (Овлякули Ходжакули), время от времени “толклись” на сценической площадке и оттуда начинали раздаваться истошные крики? Обычно, крики на сцене очень раздражают, особенно когда они мало поддержаны внутренним состоянием актёра. Здесь происходило нечто обратное… Поскольку, предпремьерные репетиции длились и ночью, то крики эти раздающиеся из зала, были наполнены живой и очень горечной, тревожной интонацией. И, я, уже во сне, успевал подумать, что если во время спектакля они(актёры) не потеряют этого верного тона, то возможно спектакль окажется…

КОНИБОДОМСКИЙ ДНЕВНИК. Часть II. (11 Сен 2018).
Время цыган. Чего нас понесло в Конибодом?! Как никак, но – заграница! Городок, о котором? многие мои дети(студийцы!) и не слышали вовсе. Если очень коротко – “ностальгия по настоящему”, живому искусству театра. “Там” – Овлякули, соответственно, там возможно – чудо театра! Овлякули Ходжакули в последние 2 года живёт в Лондоне. Судьба Овлякули – это история колобка, цыгана, вольного художника(!), который может жить там, где у него есть возможность сочинять спектакли, свободно перемещяться по миру. Не зная, толком, языки(родной язык – Туркменский, говорит сносно по русски, по узбекски, теперь, возможно, немного по английски?!) ставит спектакли по всему миру, по странам бывшего СССР… Он сегодня отлично усвоил “Уроки английского” (Европейского комфорта, “цивильности” гламура, толерантности…), но не превратился в “маленького” буржуа, бюргера, обывателя… Он из Туркмении ушёл( его ушли?!), из Узбекистана ушёл (возможно – не навсегда, но среда его не принимала, вытесняла…), теперь началась его – “третья жизнь”. Странное дело, его по рождении назвали “Рабом Пророка” (Авлиё кули) и ничего не предпринимая специально, а просто занимаясь творчеством, свои любимым делом, можно сказать, невольно, оказался исполнителем (театр, всё-таки!) роли Пророка, и, видимо, вжился настолько, что ни в своём отечестве, ни в каком другом, он не стал – “своим”! Поначалу, следуя известной пословице, думалось, что Пророки не востребованы только в своей стране. Теперь же я думаю, что Пророки – “уходящая натура”))) Требуются – “бизнесмены”!))) Ну, а Авлиёкули, всего лишь – Пророк, да и то “от театра”!… Но! не без почитающих его, по всему миру, учеников… Ученики – не “толстые”, не “сытые”, голодные до творчества и сотворчества со свои Устодом (Устозом, Гуру, Учителем)… Вот, и мы со своей маленькой командой Театрстудия “ШамсиКамар”, отважно двинулись в сторону неведомого города Конибодом. И почувствовали, что в нашем искусстве, ремесле мало что изменилось за века. Актёр не должен быть “послушным”(сытым, довльным собой), должен быть лёгким на подъём, есть, что сегодня Бог послал, спать – где приютят))) И Театр, отнюдь не собрание “госслужащих” – а, собрание вольных цыган, гистрионов, клоунов, суамасшедших ищущих друг-друга по всему свету…
Продолжение последует: далее, надеюсь, мне удастся рассказать о спектакле “Кобил” (Каин)?!

КОНИБОДОМСКИЙ ДНЕВНИК. часть III. (12 Сен 2018).
“КРИК!”
(“КАИН” По текстам Байрона и Авесты, инсценировка Нафаса Шодмонова. Конибодомский театр. Постановка Овлягули Ходжагули)
Расставим, пожалуй, все шахматные фигуры на доску. Я смотрел спектакль на таджикском языке (без перевода). И моё восприятие спектакля может быть иным, возможно, не полным. В спектакле заняты четверо актёров, двое из которых играют по две роли. Каин в нашем представлении – братоубица, Человек совершивший смертельный грех. Авель – жертва. В спектакле – всё наши “мифо-литературные” представления, кажется переиначены и всё, что происходит на маленькой, совсем неухоженной сцене, К-ского театра мало похоже на инсценировку академических текстов. В центре оголённой до предела сценической площадки установлено нечто напоминающее трибуну-кафедру, довольно небрежно перетянутую лентами от жалюзи?! Похоже, на то. На самом деле, в спектакле стоя за ней будут и вещать, она же будет и маленькой ширмой, и ступой, и колодцем, и местом жертвоприношений. Всё, пожалуй. Вся история разворачивается вокруг это ступы, по кругу, что придаёт спектаклю некоторую монотонность, бесконечно усиливающую и без того “бездонную” историю… Каин – (Мухиддин Музаффар), приземистый молодой человек, ходит вокруг этой тумбы то ли откашливаясь, то ли пробуя свой голос и издавая звуки, похожие на громкие всхлипы-крики, подстёгивая сам-себя… И дальше будут крики! Интонация которых, их содержательное звучание следует как можно точнее определить для себя – в них “загвоздка”, в них соль, в них суть конфликта… У русских есть выражение “выть по волчьи”; У узбеков:”бокириб йегломок”, что означает надрывно громко рыдать. И это надо иметь в виду. У актёра играющего роль Каина, довольно “высокий” голос, хотя он немного “увалень” и, кажется, судя по одёжке в прошлом мог знать “афганскую” войну или свою “родную” недавнюю Таджикскую междусобицу. Ожидается, что он мог бы и рычать. Но нет. Этот парень всё кружит на протяжении всей разыгрываемой истории (близкой к мифу), вступает в диалог с остальными действующими лицами, кажется, спорит с ними, доказывая что-то своё и вперемежку всё время кричит. И крик этот особенный, сценически абсолютно убедительный, искренний и одновременно невыносимый по степени отчаяния и боли в нём содержащемся(!), но этот крик в спектакле никто не слышит! Это крик отринутого от людей Человека, крик “отдельного” в тоскливом близком, родственном окружении, которое его не слышит, не хочет слышать, не считает нужным слушать! Крик на много превосходящий семейные распри, простые человеческие страсти, крик о несовершенстве Мира, и бездне душевных несоответствий… Вокруг Каина – все остальные персонажи, кажутся героями разных времён и из разных историй: тут и Бернарда Альба – Ева(Дилноза Каримова), и Тартюф, но выше рангом – “ползучий” Люцифер (Фарход Гаффорпур), из параджановских коллажей летающий Ариэль- Авель (Фаррух Ваитов), и милая, инфантильная Иклима (Д.Каримова), и “упёртый” немого гротескный Адам (Фарход Гаффорпур). Это – те самые родственники(!), те самые “близкие” и (первые библейские, а позже – житейские) с которыми и, по жизни, во все времена, бывает труднее всего общаться и понимать друг друга. Особенно если роли по жизни и судьбе разделились так: они – “родственники” – единоверцы. Всё понимают, всё знают и главное живут по единым установленным правилам! А, Каин – трудяга, воин, человек отчаянно сомневающийся, самостоятельно мыслящий – не готов принимать и понимать мир, где всё расписано “по ролям”… С Авелем-Ариэлем Каину нет необходимости тягаться в силе и во всём остальном он превосходит его. Но Авель – баловень судьбы, послушный, милый, богобоязненный, понятный – “свой”! И в “споре” с жертвоприношениями судьба на стороне Авеля! Кровавое приношение Авеля принято благосклонно. В отчаянье, мыкающийся в своем одиночестве Каин СЛУЧАЙНО убивает Авеля. Кровавая рубаха брата оказывается на плечах Каина, поверх неё навешивается (грузом тела Авеля) та самая “ступа” и тяжёлый ход Каина по кругу с криками продолжается… У Евы-матери был эпизод, когда она, в свою очередь, пыталась “прорваться” сквозь прозрачную стену отчуждения к сыну, она буквально “вспевает” свой текст (если “договориться” не удаётся, так, хотя бы, допе-е-еть!) свой текст обращенный к Каину, но, кажется, – это была “минутная слабость” с её стороны – стать на сторону Каина ей не позволяют “правила жизни” – каждый остаётся при своих печалях… Так бывает только во сне, когда все вокруг свои родные, “до боли знакомые” люди, но до них не дотянуться, не дотронуться. Руки, голос, чувства и даже крики, кажется “промахиавются” сквозь них не “задевая” их. Боли не пресекаются. Так и в этом спектакле: Каин существует отдельно, вся остальная рать – отдельно. Собственно, и по сюжету спектакля, вся эта история окажется сном. И, вроде бы и Авель остался в живых… Но реальная жизнь героев наяву – быстротечна, а – сны бывают болезненно навязчивыми, и кажется, бесконечными… Под этот крик, как под стук трамвайных колёс – все чудится: отчаянье, пожар! пожар! Чума! Чума! На оба Ваши дома! Пусть будет проклят мир, в котором нет согласия… Плачь, плачь Джульетта – мы отомстим ему! Я всё ношу КРИК Каина в себе, и, вдогонку, мне слышаться эти фразы из разных пьес, поэтому, кажется, и пишу…
После спектакля. Я говорю: Каин это – я. Авлиёкули: Каин это – я. На том, кажется, и порешили…

___________________________________

POST SKRIPTUM. КТО ПРОЧЁЛ?! мой Конибодомский дневник (часть I,II,III.) тот – молодец!, кто не прочёл – гуляй, Вася! Все наши цыганские театральные встречи – это истории без начала и конца. Настоящий театр – всегда животрепещущая история:смешная, грустная, житейская, философская… Думаю, ещё – голодная до творчества, честолюбивая, амбициозная, авантюрная….. И “пуд любви!” (чаще – недолгой, забывчивой, предательской, но на сей момент, что называется – “до гроба!”))) Но, без этой сумасшедшей любви, никак низззя! И этот пост о “беспощадной!” любви к ребятам живого!, не потерянного! “голодного!” до творчества театра!!! Признаюсь!, без этих “Коротких” встреч”, трудно выдерживать “Долгие прощания…”… Эй, господа, когда наш следующий фестиваль?!)))
(Таджикистан,Конибодом)

3 июля, 2015 / news.tj

О качестве спектаклей, представленных на республиканском фестивале-конкурсе театральных коллективов.

Закончился очередной республиканский фестиваль-конкурс «Парасту-2015», который был настоящим парадом театральных коллективов страны. В день открытия фестиваля театральные коллективы, в прямом смысле как на параде, прошли по красной ковровой дорожке. Правда, обыватели иронично, хихикая между собой, шушукались, что-де ковер-то обычный, бытовой, не столь яркий, отнюдь не парадный, с цветами по бокам, неужели-де Министерство культуры так бедно, что не смогло купить парадный, яркий ковер, что обычно стелют на престижных фестивалях. Я же думаю, что дело вовсе не в ковровой дорожке. Это дело десятое. Главное же – качество спектаклей, представленных на фестивале…

НА фестивале зрителям и жюри предложили бешеный ритм. По четыре спектакля в день! Разумеется, такой ритм сложился из-за отсут­ствия достаточных средств на содержание участников фестиваля. Причем спектакли шли в зданиях разных театров столицы, расположенных в раз­ных уголках столицы. Обыватели брюзжали: нельзя ли было какой-то театр сделать базовым и все фестивальные спектакли показывать в здании этого театра? Я же думаю: правильно сделали организаторы. Так хоть публика будет знать, где находится театр «Ахорун», а где Кукольный или «Молодежный» …

И вот закончилась беготня по театрам.

Как раздавали «сережки» театрам

Однако закрытие фестиваля оставило грустный осадок. Более того, оно показалось мне не совсем удачным спектаклем в ряду тех, что мы посмотрели на фестивале. Здесь вдруг стали видны острые углы закулисных интрижек. Стало очевидно, что у зрителей, присутствовавших на закрытии фестиваля, сложилась своя система оценок, а у жюри – своя. Оценки эти разнились невероятно.

В день закрытия фестиваля я сидел в последнем ряду зала Театра оперы и балета им С.Айни, и оттуда мне было видно все. Так получилось, что я невольно стал обращать внимание на реакцию одной знакомой актрисы, которая болела за судьбу отечественного театра. Она явно ждала решения жюри, ждала объективных оценок. Стала аплодировать, когда организаторы приступили к оценке работ. Объявили поощрительную награду спонсора молодому коллективу. Совпали оценки актрисы и организаторов. И она восторженно стала хлопать. И даже, приложив рупором к губам ладони, вскрикнула: «Браво!». Однако это было лишь началом заключительного вечера «Парасту-2015». Актриса и вся остальная публика, которая также преимущественно состояла из числа знатоков театра и участников фестиваля (а они профессионалы, их не обманешь), не предполагали, что далее вручение официальных наград пойдет вовсе так, как ожидали зрители и, в частности,  эта жаждущая объективности актриса. Временами поглядывая на нее, обнаружил, что с объявлением каждого следующего победителя в номинации актриса аплодировала все тише, сдержаннее, а затем и вовсе сложила ладони на коленях…

Сложилось впечатление, что жюри некомпетентно. Но ведь были приглашены профессионалы из России и Казахстана. И они судили вместе с коллегами из Таджикистана – тоже люди не случайные. Однако получилось так, что жюри, скажем мягко, не совсем объективно оценило достижения театров республики настоящего момента. Хотя, быть может, тут дело не в жюри. Оно виновато лишь в том, что позволило манипулировать собой . В реальности, сидя в кабинете, наверняка не видя ни один из спектаклей, распоряжался раздачей « сережек» один барин. Назовем его «мистер Икс». Он распоряжался «серьгами» как крупный знаток конъюнктуры. Этому – Гран-при, поскольку отмечается юбилей Али Хамадони. И не важно, по сути, каков художественный уровень спектакля, главное – актуально. Есть что докладывать правительству… Этому – потому что режиссер лауреат Госпремии. Этому – потому что это малая родина начальства, и т.д.

Кто же этот «мистер Икс»?

Нет, нет, не подумайте, что я имею в виду министра культуры. Кстати, мне было по-человечески жаль его, который после вручения всех наград по долгу чина или по сценарию того же «мистера Икс» должен был выступить перед собравшимися…

Публика после закрытия шушукалась в кулуарах: практически подставили министра, оказали медвежью услугу, вручая Гран-при Хорогскому театру – за не самый лучший из тех спектаклей, которые были показаны на «Парасту-2015». А ведь легко таким образом создать впечатление, что именно министр-бадахшанец велел вручить Гран-при своим землякам. Такую же медвежью услугу оказали и Абдукариму Машрабову (он сын первого замминистра культуры), вручив ему награду «За лучшую мужскую роль». Абдукарима я знаю лично. Удивительно одаренный молодой актер. Особенно мне нравятся его работы в кино. Недавно фильм «Муаллим», в котором он талантливо сыграл одну из главных ролей, на 24-м Международном кинофестивале в Инсбруке (Австрия) получил Гран-при… Но сыгранная им конкретная роль в спектакле Академического драматического театра им. А.Лахути «Чодари найранг» («Ширма лукавства») ничем выдающимся не отличалась. Это была профессионально сыгранная роль и не более того. Зато не был отмечен ряд исполнителей прекрасных мужских ролей, которые явились истинным украшением фестиваля: Хуршед Мустафоев в спектакле «Ранние рассказы Антоши Чехонте», Фарход Тухташев в роли Диониса в спектакле канибадамцев «Вакхахонумон» («Вакханки»), Абдумумин Шарифов в роли Садриддина Айни в спектакле «Гирдбод» («Смерч»)…

Возможно, я субъективен в своих оценках. Поэтому я не претендую на истину в последней инстанции. И все же есть объективные критерии, по которым судят о том, есть ли продвижение в театре. Скажем, что нового привезли театральные труппы на фестиваль? Где актуальные темы, стили, новая театральная эстетика?

Где новые имена?

Взглянем на программу представленных работ. Ряд спектаклей был посвящен 70-летию Победы над фашизмом во Второй мировой войне. Были оригинальные пьесы на эту тему. Но в целом эти работы были иллюстративны, носили лозунговый характер. Много патетики. Не было нового подхода в решении этой значимой темы. Лишь работа отдельных актеров заслуживала внимания…

Несколько работ отображала классику: С.Айни «Бухорои Шариф» («Благословенная Бухара»), А.Чехов «Истории Антоши Чехонте», Г.Фигейредо «Эзоп», Еврипид «Вакханки» …

Из-за того что объем газетной статьи не позволяет дать подробный анализ этих спектаклей, ограничусь лишь тезисной оценкой. Большая часть этих постановок носила вялый, опять же иллюстративный характер. Отсутствовала энергия поиска новизны, не ощущалась оригинальная режиссерская разработка. Например, огорчила постановка Согдийского областного музыкально-комедийного театра им. К.Худжанди по «Бухорои Шариф» («Благословенная Бухара») С.Айни. Садриддин Айни – писатель с мировым именем. Нельзя, мне думается, ставить спектакли ниже уровня, на котором писал наш классик. То, что мы видели на сцене, – театр уровня 30-х годов. Приблизительно такого же уровня была постановка узбекского театра им. Ш.Бурханова Спитаменского района по пьесе Г.Фигейредо «Эзоп».

«Ошуби Хайём» («Протест Хайяма») я бы также отнес к классике, поскольку были использованы рубаи Хайяма. Отрадно, что театр «Ахорун» хочет проявлять свою верность эстетике основоположника театра Фарруха Касымова. Но печально, что это он делает эпигонски, не умеючи, эклектично…

Наиболее удачными, заслуживающими внимания спектаклями, на мой взгляд и взгляд ряда экспертов, в этом ряду и в рамках всего фестиваля в целом были три спектакля, это: «Вакханки» Музыкально-драматического театра г.Кани­бадама, «Истории Антоши Чехонте» столичного Государственного русского драматического театра им В.Маяковского и «Гирдбод» («Смерч») Госу­дар­ственного молодежного театра им М.Вахидова. В этих спектаклях пульси­ро­вала свежая режиссерская мысль, присутствовал поиск нового языка, интересная работа актеров, художников-постановщиков… Характерной особенностью работы режиссёров в этих спектаклях является то, что актерам была предоставлена возможность проявить свои собственные творческие способности. Поэтому были заметны, особен­но в «Вакханках» и «Историях Антоши Чехонте», остроумные находки, экспромт, огромное желание донести до зрителя идею спектакля, жгучее желание сделать зрителя соавтором происходящего, жажда рефлексии общечеловеческих проблем, осмысление не иссякающих духовных ценностей.

Именно эти спектакли должны были в итоге конкурировать между собой за получение Гран-при и первых мест. Да и дело вовсе не в призах. Эти спектакли должны были стать предметом особого анализа для представителей сферы театральной  деятельности, с тем чтобы указать другим театрам, куда развиваться. Мы вручением наград не тем работам дезориентировали и зрителя, и театральные группы. Увы, фестиваль «Парасту-2015» не имел поля для дискуссий. Потому и было много кулуарных разговоров…

В этой связи невольно вспоминается Четвертый молодежный театраль­ный фестиваль «Нигохи нав» («Новый взгляд»), который прошел чуть раньше – с 16 по 20 мая. В «Нигохи нав» не было красной дорожки, не было столько спектаклей с разных регионов, не было столько участников, не было столько денег на организацию меро­при­ятий, что в «Парасту-2015». Но там кипели страсти, там каждый спектакль ожесточенно обсуждался, выносился суровый вердикт, там проходил бескомпромиссный «круглый стол» с острейшими «углами». Там даже не вручили ни одной официальной награды, кроме приза зрительских симпатий. Там боролись за будущий театр, боролись за правду и справедливость. Там боролись за чистоту театра. Там боролись за формирование талантливой театральной личности , без которой театру некуда идти, некуда развиваться…

Словом, фестиваль «Парасту-2015» был. Но в нем не было конкурса , вернее не было объективной оценки работ.

В ходе фестиваля в залах театров, где демонстрировались конкурсные спектакли, было полно народу. Это у приезжих гостей создало ложное пред­ставление, что-де со зрителем в таджикских театрах все в порядке. Кстати, об этом в день закрытия фестиваля сказала член международного жюри госпожа Марина Михайловна Корчак – заведующая кабинетом драматических театров организационно-творческого отдела Центрального аппарата Союза театральных деятелей России.

Однако так ли это на самом деле? Присутствие большого количества зрителей в залах театров в дни фестиваля объясняется вовсе не тем, что зритель любит театр и стабильно посещает его. В дни фестиваля-конкурса ввиду того, что все представления шли бесплатно, ходили смотреть друг на друга участники фестиваля, ходили их знакомые и родственники с тем, чтобы поддержать своих, покричать «Браво!», внушить жюри, что это и есть лучший спектакль. На представления ходили, правда редко, журналисты, за тем чтобы поохотиться за интересным собеседником – театральным экспертом…

В порыве дискуссий о театре часто задаются вопросом: почему в Таджикистане люди не ходят в театр?

Театр по принуждению

Одна из главных причин мне видится в том, что в нынешних постановках зритель все реже находит то, что хотела бы увидеть его душа.

Для современного человека посещение театра – ныне роскошь. Чело­век ходит в театр для получения удовольствия, для ощущения праздника, для расслабления и отдыха от повседневной суеты, борьбы за отстаивание своих позиций. Праздник в понимании современного человека – это обретение себя в той непос­редственной ипостаси, когда он свободен от своих вынужденных роле­вых функций – быть мужем, женой, отцом, педагогом, хорошим, старательным работником, пассажиром, борцом за свои права. И часто от этой ролевой зави­си­мости он утомляется и хочет быть свободным. Посещая театр, если перефра­зировать М.Бахтина, человек как бы перерождается для новых, чисто челове­ческих отношений. Человек в театре возвращается к себе самому и ощущает себя человеком, личностью, мыслящим и творящим. И это самоощущение в ходе посещения театра дарит ему радость, праздник – праздник возвращения к себе, праздник обретения себя. Разумеется, здесь речь идет о процессе, взятом как идеальное посещение театра . Это идеальное проявляется тогда, когда зритель духовно богат, психологически настроен на восприятие спектакля. И сам спектакль по форме и содержанию соответствует духовным запросам зрителя.

Увы, такое редко происходит.

Ныне в Таджикистане редко посещают театр по доброй воле. Стало традицией, когда театр посещают по призыву ректора вуза, директора лицея, президента Академии наук, руководителя иной организации.

И все же есть посещения театра по доброй воле, по настрою души. Такие посещения происходят чаще тогда, когда режиссер-новатор представляет новую рабо­ту. И вот тогда зритель со свободным волеизъявлением и настроем души получает от театра то, что ожидал. И тогда для зрителя театр становится средством обретения себя. Тогда театр становится праздником, где, как говорил М.Бахтин, идеально-утопическое и реальное временно сливаются в этом единственном в своем роде мироощущении. И тогда происходит чудо – зритель, глубоко погрузившись в происходящие на сцене события, становится соавто­ром . Именно в нем, в его сознании и мироощущении, завершается тот твор­ческий процесс, который продолжается и после завершения театрального представления. Человеческая сущность, творческая потенция человека именно бла­го­­даря талантливому спектаклю усиливается, приобретает реальную мощь…

– В условиях растущей глобализации с таджикским театром все в поряд­ке, – заявила другая гостья, член жюри из Казахстана, искусствовед Жумасеитова Гульнара Тазабековна. – В нем (в таджикском театре) очень сильно развито чувство самоидентичности .

И все же театр жив

Приятно слышать. Однако давайте разберемся: какой спектакль фести­ва­ля и насколько полно и глубоко и, самое главное, талантливо смог отобразить нашу идентичность? Ведь, говоря об идентичности, не только образы Фирдоуси или Хайяма или тюбетейку и мужской халат имела в виду наша гостья из Казахстана. Взглянем на программу представлений фестиваля… Как это ни покажется странным, лишь в постановке «Вакханок» Еврипида мы увидели глубокое проникновение в суть идентичности. В спектакле «Вакханки» осу­щес­т­влен синтез греческой трагедии с таджикской идентичностью. Стало очевидно, что режиссер Авлиёкули Хаджикули и актеры пытаются донести до зрителя мысль, что разыгрываемая на сцене трагедия не есть абстрактное, ушедшее безвозвратно в прошлое древнегре­ческое действие, это, может, есть и реальная трагедия всех людей, современного общества, современных таджиков. Несчастье, подобное тому, что в «Вакханках», когда мать, сама того не зная, убивает сына-изверга, сына-тирана, может произойти в любой среде. Более того, представленная трагедия тонко намекает на трагедию, произошедшую с нами, с таджиками, в годы гражданской войны, когда брат убивал брата, когда сосед уничтожал соседа, ученик – учителя…

В этом спектакле постановщик нашел остроумное решение, включив в ткань античной трагедии фрагменты таджикских песен и танцев, поддержи­вающих по смыслу суть происходящих событий. Это подлинное новаторство! Это талантливая постановка! Причем вышеотмеченные включения так остроумны и точны, что вызывают оживленную реакцию зрителя. В этой постановке объединяющую роль играет дойра (бубен) с ее традиционными таджикскими танцевальными ритмами. Дойрист становится полноправным участником театрального действа. Герои спектакля часто к нему обращаются, прося остановить игру на дойре или продолжить. Спектакль вроде по жанру трагедия, а коллектив преподносит его богаче, шире, иногда заставляя зрителя смеяться в связи с изысканной юмористической находкой, многозначными сценками. Единственно, чего мне не хватило в этой постановке – это включения традиционной таджикской песни-плача, которая придала бы спектаклю еще больший колорит и завершенность…

Глубоко уважаемый мною маэстро Нур Табаров, таджикский драматург, рьяно возмущался, что в ряду номинаций фестиваля не нашлось ни одной, поощряющей таджикскую драматургию. «Такое ощущение, – возмущался он, – что театр развивается сам по себе, без участия драматургов!» Вроде бы маэстро прав. Но давайте взглянем на состав драматургов, работы которых были представлены в конкурсной программе: Еврипид, Хайям, Г.Фигейредо, А.Чехов, А.Щедрин, В.Ткачев, С.Айни, Ш.Киёмов, два раза С.Аюби – все они ушедшие драматурги. Авторов оригинальных отечественных пьес всего-то ничего. Там лишь по разу фигурирует Мехмон Бахти с пьесой «Фирдоуси» и сам Нур Табаров – со «Смерчем». И всё! Остальное – самодеятельность режиссеров-постановщиков. Стало быть, некого поощрять. Простите, маэстро, поделом таджикской драматургии! Фестиваль выявил, что наши театры страдают от отсутствия добротных пьес, они вынуждены сами выкручиваться, дорабатывать незрелые работы…

И все же «Парасту-2015» дал понять, что жив театр в Таджикистане, и дает право надеяться, что он и дальше будет существовать. Существовать и развиваться.

Это гораздо важнее всяких интрижек, придумываемых «мистером Икс», и наличия или отсутствия красных дорожек.

Автор: Садулло РАХИМОВ, доктор философских наук, культуролог, специально для Asia-Plus

Дар бораи ин ки чӣ гуна дар Конибодом театр аз бечорахона ба макони муҳаббат табдил ёфт

 

Имрўз баҳси асосии театриҳову тамошобинон нафурўхтани чипта барои тамошобини ихтиёрӣ мебошад. Намоиши хуб нест? Тамошочии мо танбал шудааст? Кӣ метавонад дувумиро гунаҳкор кунад? Бо ин суолҳо баҳс дар ВАО чанд соли охир гарм аст. Ягона нафароне, ки ин ҷо бурд доранд ва вазифаашонро иҷро мекунанд инҳо гуруҳи сеюм – рўзноманигоронанд, ки ҳам масъулияти хабаррасониро иҷро мекунанд, ки намоиши нав буду театр бе тамошочӣ ё пур аз тамошочии иҷборӣ ва ҳам бо пур кардани саҳфаҳои хабарӣ ҳақмузд мегиранд. Аммо на ҳамеша нашри чунин хабарҳо ба манфиати театру театриҳост, ҳарчанд ҳама намуди мақолаву гузоришро дар ҷаҳони имрўз PR (таблиғ) мегўянд.

Имрўз аз набудан ё кам будани PR дар театрҳои Тоҷикистон мехоҳем бигўем. Ҷавонони дунёдида ва сафаркардаи театриҳои шаҳри Конибодом қоил мешаванд, ки баъди таҷрибаи даҳсола яке аз иллати асосии ин мушкилро пайдо кардаанд. Яъне, хубу нохуб – дар тамоми те- атрҳои Тоҷикистон маҳсулот истеҳсол мешавад, аммо онро фурўхта наметавонем. Ҳанўз дар системаи шўравӣ мондаем, дар самти фурўши маҳсулот, ба даврони бозаргонӣ натавонистем гуза- риш кунем. Чун дар шўравӣ бахши таблиғ ва PR-и намоишҳо умуман фаъол набуд, нафаре ҳам бо ин вазифа кор намекард ва ҳатто вақти тавлиди намоиш ба ин самт умуман пул ҷудо намешуд. Албатта, ҳаст як нафар бо вазифаи маъмур, ки ў ҳам қудрати ташкил кардани намоишҳо дар корхонаву мактабу боғчаҳоро дорад. Яъне, дасташ то он ҷое дароз аст, ки тамошочии маҷбур онҷ- ост. Боқӣ, дигар тамошочиҳое, ки дар ягон муассисаи давлатӣ кор намекунанд, қариб, ки аз будани театру намоишҳои нави он бехабар мемонанд.

Шояд дигар ҳамкасбон ба дарки ин масъала расида бошанд, ки бояд коре карда маҳсулотро фурўшанд. Аммо чун ба ин самт на маблағ ҷудо мешаваду на имконият, аз ноилоҷӣ ин корро бе анҷом гузоштанд. Дар ин миён ягона дастоварди мо ҳамин аст, ки ба ҷуз актёр будан бо дигар барномаҳои муосири компютерӣ ошно шудем ва истифодаи онҳоро фарох дар кору зиндагӣ ба роҳ мондем. Аввалин қадамҳоро чӣ гуна гузоштем? Бо сохтани постерҳои таблиғотии намоишҳо бо тарҳи нав ва ба талаботи бинандаи имрўз ҷавобгў. Онҳоро то тавонистем дар шабакаҳои интернетӣ таблиғ кардему то ҳол мекунем. Ин мушкилро бояд гуфт, ки дар Тоҷикистон то ҳол ҳастанд театрҳое, ки намоиш тавлид мешавад ва оддитарин шакли таблиғ – постер надоранд. Дар мавриди таблиғ умуман фикр намекунанд.

То чанд вақт пеш мо таблиғу ташвиқи театрро бе маблағгузорӣ ва аз ҳисоби худ мекардем, чун дарк кардем, ки таблиғу фурўши намоиш вақту заҳмату баъд натиҷааш баробари тавлиди намоиш меистад. Ҳоло ба хулосае омадем, ки шӯъбаи таблиғ ва ташкили намоишҳоро кушоем. Вазифаи коргарони ин шӯъба танҳо таблиғи ҳарчи зиёди намоишҳо ва пайдо кардани роҳҳои фурўшӣ он мебошад. Онҳо бояд дар тамоми ВАО, рўзнома, маҷала, радио, телевизион ва шабакаҳои интернетӣ театрро таблиғ кунанд. Аз тамоми шикасту рехти театр ва дастовардҳои он бояд мардуми шаҳр огоҳ шаванд, тавасути ҳамин шӯъба.

Мо намегўем, ки инак зуд ба мақсади оммавӣ кардани театр расидем. Не, ҳоло ҳам дар шаҳри Конибодом ҳастанд нафароне, ки дар куҷо будани бинои театрро намедонанд. Мо умедворем, ки ин таҷрибаи роҳандохтаамон дар дигар театрҳо ҳам амалӣ мешавад ва онҳо бояд барои таблиғи намоиш аз буҷаи театр пул ҷудо кунанду чунин як шуъбаро боз намоянд. Кормандони шӯъба аз рўзноманигорон иборат аст, ки ҳамеша дар ВАО аз театр менависанд. Нафари дигаре ҳаст дар ин шуъба, ки ў наворбардор – аккос аст ва ҳамаи воқеаҳои дар театр рухмедодаро аксу видео мегирад. Ҳаст нафаре, ки ў аксу видеоҳоро тадвин менамояд. Тамоми маҳсулоти кории ин нафаронро корманди дигари шӯъба бо вазифаи маъмур дар сомонаҳои интернетӣ пахш мена- мояд. Шуъба дар ду самт театрро таблиғ менамояд. Якум, ин ВАО-и рақамӣ ва дуввум ба воситаи ВАО чопӣ. Яъне, тамоми имкониятҳои таблиғро истифода мебарем, ки тамошочии мо дар як ҳафта як маротиба бо театр бархурд дошта бошад. Аз радио мешунавад, аз ТВ мебинад, ё нашрияе чизе навиштааст. Постерҳои кўчагиро пешорўяш мебинад, дар кўча ба ў флайри таблиғи театр медиҳанд ва роҳҳои дигаре боз ҳастанд.

Дуруст, ки гуфтем, шӯъба ба таври расмӣ корро тоза шуруъ кардааст, аммо ин ки дар ҳамин самт мо худфаъолона кор мекардем, аллакай натиҷаҳои ин таблиғҳоро дида истодаем. Имрўзҳо ақалан ду-се нафар ба телефони театр занг зада, намоишро мепурсанд, ки соати чанд ва кадом рўзҳо? Чанд сол пеш касе аз театр намепурсид, ҳоло мардум таваҷҷуҳ мекунанд ва ақаллан, дар бораи театр фикр мекунанду занг зада маълумот гирифтан мехоҳанд.

Мисоли дигар аз таҷрибаи худамон. Даҳ сол пеш вақте ба театр кор омадем, мардум ба мо чун як бечора таваҷҷуҳ карда, қариб ки эҳтиром намекарданд. Ҳоло намегўем, ки нигоҳи марду- ми шаҳри Конибодом куллан тағийр ёфт. Як қисме акнун ба мо чун актёр бо эҳтиром муносибат карда мегузоранд, ки фарзандҳояшон дар театр шогирд истанд. Яъне, ба восиати таблиғи хубу бо сифат нафақат ба тамошобин хабар мерасонему намоишҳоро мефурўшем, балки бо ин роҳ миёни мардум ҳунарманд актёрро улгу, шахсият карда истодаем.

Мисоли дигар. Мо сафарҳои кишварҳои хориҷ кардем ва кишварҳои пешрафтаи Аврупову Осиё буд. Баъди ин барои мардуми шаҳр театр боиси ифтихор шудааст. Ин бино, ин саҳна ва кормандонаш миёни мардум, ки тамошобини асосии мост, аз бечорахона ба макони муҳаббат табдил шуд.

Сӯҳбати комил ва пур аз маълумоту таҳлили мавзўъҳои муҳими рўзи театрро сари шабакаи иҷтимоии телеграмм бо ҳунарманди ҳамин театр Фарҳодҷон Fаффорпур анҷом додем. Чаро махсус ёд кардем, аз шабакаи телеграмм? Аксарияти ҳунармандони солори театрҳои пойхтахт оддитарин барномаи имрўзи интернетро надоранд, ки беҳтаринҳои таблиғи театр мебошад. Чун мебинем, саҳфаҳои актёрҳои кишварҳои ғарбӣ (ҳатто ҳамсоякишварҳо) чӣ қадар аъзои доимӣ доранд, ки аз он миён агар 10 фисадаш ба театр равад, тамошочии даҳрўзаи театр таъмин аст. Ҳоло агар даҳ ҳунарманди театр чунин саҳифа дошта бошанду ҳамин гуна мухлисони худро ҷалб карда, ба театр даъват кунад, пас тамошочии солонаи театр таъмин мегардад. Замони он аст, ки воқеан, сари технолоҷӣ кардани намоишу театрҳо фикр кунем. Ҳанўз бо як таблои эълон ва се занги фоэ театр қаноатманд шуда наистем. Театр имрўз ба таблиғ аз роҳҳои муосир ниёз дорад, ки хушбахтона, дар шаҳри Конибодом ин кор шурӯъ шуд.

Нусха аз мақолаи “Театри мо кай пул меорад?”- и рӯзномаи “ИмрӯзNews”, 15 январи 2019. 

Ҷасури Вашгирдӣ

 

 

Дар ҳамин шабу рўзе, ки мардум аз набудани тамошочӣ дар театрҳои пойтахт доду фарёд мезананд, дар як гўшаи кишвар театр зинда аст. Зинда ба маънои томаш.

14.09.2018 / tajikistantimes.com

 Охирон маротиба соли 2013 ба тамошои намоиши театрӣ рафта будам. Сабаби наздики 5 сол  дигар қадам ба даргоҳи театр намонданам писанд наомадани ҳамон намоишнома буд (албатта, ки ном намебарем).

Аммо санаи 6-уми сентябр фирам оид ба театр дигар шуду дилам гарм. Зеро дар ин сана  дар Театри ҷавонони шаҳри Хуҷанд нахустнамоиши спектакли “Қобил” ба саҳна гузошта шуд. Ростӣ пас аз тамошои ин намоиш ба қобилияти “Қобил” қоил мондам. Танҳо баъди тамошои нахустнамоиши спектакли “Қобил” дарк кардам, ки  назар ба гузаштаҳо, барномаҳои театрӣ имрӯз аҳамияти бештар пайдо кардаанд.

Намоиши “Қобил”, ки  аз мушкили доғи ҷомеа, яъне  -ҷалби ҷавонон ба гурӯҳҳои ифротиву террористӣ қисса мекард аҳамияти муҳими тарабиявӣ дошт. Ғолибияти қувваи некӣ бар бадиро пас аз тамошои намоиши “Қобил” бори дигар дарк кардам.

“Қобил” достони ду фарзанди як модар — Қобилу Ҳобил аст. Достон ихтилофҳои иҷтимоии бародарони хуниро ба риштаи таҳлил кашидааст, ки яке рисолати неку хуб дорад ва дигар дар ниҳоят террорист, аммо аз бадрафториҳои худ пушаймон мешавад.

Намоиши “Қобил дар асоси лоиҳаи «ТЕАТР зидди хушунат ва ҷанг” ба саҳна гузошта шудааст. Лоиҳа дар асоси асари яке аз шоирони машҳури балвогари назми романтикии Англия –Ҷорҷ Байрон ва ривояти библия ва ҳадиси исломӣ оид ба Қобилу Ҳобил таҳия гардида, мутобиқати асар аз ҷониби Нафас Шодмон ва Авлиёқулӣ Хуҷақулӣ сурат гирифтааст.

Фарзона Муродӣ

 

31,08,2018 / hakikati-sugd.tj

Дар назар аст нахустнамоиши “Қобил” санаи 4- уми сентябр дар бинои Театри давлатии драмаи мусиқии ба номи Тӯҳфа Фозиловаи шаҳри Конибодом ва санаи 5- уми сентябр дар бинои Театри тамошобини навраси шаҳри Хуҷанд баргузор гардад.

Бино ба иттилои маъмурияти Театри давлатии драмаи мусиқии ба номи Тӯҳфа Фозилова намоишномаи «Қобил  тибқи лоиҳаи “Театр зидди хушунат ва ҷанг» ба саҳна гузошта шуда, аз рӯи  асари яке аз шоирони машҳури назми романтикии Англия – Ҷорҷ Байрон,  ривояти библия ва ҳадиси исломӣ оид ба Қобилу ҳобил таҳия гардидааст. Мутобиқати асар аз ҷониби Нафас Шодмон ва Авлиёқули Хуҷақулӣ сурат гирифтааст. Тарҷумони забони тоҷикӣ шоир ва драматург Сайидамин Ҷило мебошад. Коргардони намоишнома Авлиёқулӣ Хуҷақулӣ. Нақшҳоро  Муҳиддини Музаффар (Қобил), Фаррух Воитов (Ҳобил),  Дилноза Каримова (Ҳаво ва Иқлима), Фарҳоди Ғаффорпур (Одам ва Пакана)  меофаранд.

Лоиҳаи “Қобил” бо дастгирии дафтари шветсарӣ дар Тоҷикистон ва мақомоти иҷроияи ҳокимияти давлатии шаҳри Конибодом амалӣ гардида, ин сеюмин ҳамкории ҳунармандони Театри давлатии драмаи мусиқии ба номи Тӯҳфа Фозилова ва коргардон Авлиёқули Хоҷақулӣ ва дафтари шветсарӣ дар Тоҷикистон мебошад. Қаблан соли 2015 намоишномаи “Ваҳваҳабонувон” аз рӯи асари Еврипид ва соли 2016 намоишномаи “Суди девонагон” аз рӯи асари Шекспир ба намоиш гузошта шуда буд. Намоишномаи “Суди девонагон” дар фестивалҳои бонуфузи шаҳрҳои Шанхай, Лондон ва ҳиндустон иштирок карда баҳои баланди мутахассисону тамошобинонро сазовор гаштааст.

Сурайё ҲАКИМОВА, «Ҳақиқати Суғд»

 

 

31.08.2018 / safina.tj

Дар даҳаи аввали моҳи сентябри соли 2018 аҳли ҳунари Театри давлатии драмавӣ-мусиқии ба номи Туҳфа Фозиловаи шаҳри Конибодом ният доранд, ки ҳаводорони худро зери шиори «Театр бар зидди терроризм» ҷамъ оварда, намоиши нави «Қобил»-ро манзури дӯстдорони санъати театрӣ намоянд. Дар ин бора Вазорати фарҳанги Ҷумҳурии Тоҷикистон иттилоъ медиҳад.

Мақсади чорабинӣ пешгирии ҳама гуна шаклҳои ифротгароӣ ва ҷангу низоъ дар ҷомеаи имрӯза ва ҷалби мардум ба фарҳанг ва санъат мебошад.